Описание (клик - развернуть/свернуть):
Идея фильма «Я, Франкенштейн» родилась в воображении сценариста, писателя и актера Кевина Гревье, который в одном из своих графических романов перенес монстра, созданного Франкенштейном, на несколько столетий вперед в обстановку пугающего современного города.

Автор комиксов «Другой мир» Кевин Гревье много сил и страсти отдал этой эпопее про войну вампиров и оборотней. Почти 10 лет, четыре картины, сколько можно, настало время других героев, и они явились в фильме «Я, Франкенштейн», который выглядит заявкой на новую историю в нескольких сериях. Она тоже о другом мире и похожа на компьютерную игру в готическом антураже, но так уж однообразно устроена муза Гревье, певца всего нечеловеческого.

Про силы тьмы «Я, Франкенштейн» ничего нового не рассказывает. Это демоны, для маскировки они антропоморфны, но их истинные рожи ужасны, а лапы когтисты; сраженные воинами света, они эффектно вспыхивают и отправляются гореть в аду. Их цель, как всегда, власть над миром. Их князь (Билл Найи) в человеческой ипостаси — миллионер-пенсионер, это любимое обличье титулованных посланцев преисподней.

Зато добро представлено более занятными созданиями. Это горгульи, древний клан, охраняющий святые места от нечистой силы. Они глиняными тушками сидят на башнях готического собора, основной декорации картины. А в бою смешно машут тяжелыми крыльями и терзают врагов могучими куриными лапами, но это, конечно, незапланированный комизм. В человеческом облике они напыщенны, одеваются как древние римляне из комиксов, а когда погибают — снопом света возносятся на небо, где воссоединяются с архангелами.

Еще в фильме есть буквально два человека. Они ученые-электрофизиологи, занятые проблемой воскрешения мертвецов и мечтающие заполучить дневник доктора Франкенштейна, чтобы дело скорее пошло. Один из представителей науки малоинтересен даже режиссеру-постановщику, для сюжета важна только блондинка в медицинском халате, делающем ее похожей на участницу сексуальной ролевой игры в доктора.

А вот и пациент! Весь покрытый шрамами, абсолютно весь. Это несчастное создание эпохи романтизма, монстр Франкенштейна, изгой, вот уже двести лет не знающий покоя и женской ласки. У него волевое лицо актера Аарона Экхарта, он одет бедно, но модно, как манекен из H&M. При взгляде на его живописные шрамы и крутой подбородок блондинка (Ивонн Страховски) теряет последнюю степень учености и становится дура дурой — вскружилась голова, дыханье сперло. Ее беда в том, что этот одинокий мужчина в самом расцвете нечеловеческих сил — гальванизированный труп с комплексом неполноценности. Любовь зла, влечение неутолимо, но: возрастной рейтинг фильма — «12+», а потому ограничимся медицинскими процедурами. В самой интимной сцене блондинка суровой иглой заштопывает монстру плечо. Не до нежностей: идет война, силы тьмы готовят решительную битву, а наших мало. И их, горгулий недоверчивых, надо еще убедить, что страшный, но симпатичный главный герой тоже за все хорошее и против всего плохого. В свет его, пожалуй, не возьмут, но с блондинкой в следующих сериях, надо думать, что-нибудь получится, не зря ведь обрел он в боях с демонами душу живую, а что еще научной сотруднице надо.

Фильм подкупает нехитрой, зато безупречной логикой (дефицитной по нынешним временам, тот же «Другой мир» не мог ею похвастать). Стройность конструкции компенсирует известную вторичность сюжета, отчетливо бюджетную компьютерную графику и отсутствие у авторов чувства юмора. «Я, Франкенштейн» заставляет в очередной раз подумать, что где-то в Голливуде существует шаблон сценариев. Вот плохие парни, вот хорошие, вот главный герой, которому вроде бы на всех наплевать, однако обстоятельства заставляют принять одну из сторон. Вот красивая девушка, которая… просто красивая. Вот набор диалогов: «От тебя зависит судьба всех людей», «Бог проклянет тебя», «Гори в аду, демон». Расставить в произвольном порядке. Вуаля — можно снимать.

История о том, как монстр Франкенштейна встречается с демонами, сама по себе отдает халтурой, но сделаем скидку — за первоисточник взят комикс, да и кого-то только не повидало «творение Франкенштейна» за свою многолетнюю карьеру в кино. Вспомнить хотя бы «Ван Хельсинга», с которым фильм Стюарта Битти не избежит сравнений. Но у того было очевидное преимущество — и это даже не Хью Джекман.

«Я, Франкенштейн» безнадежно серьезен. Там, где юмор и самоирония могли бы скрыть топорность постановки и повествования, Битти предпочитает использовать нарочитый пафос и отчаянно пытается показать — мол, это вам не сказка. Адекватно реагирует лишь Билл Найи, который даже в такой ситуации, смотрится вменяемо и пытается разыграть партию вселенского зла со свойственной ему хитрецой в глазах. Остальные носят каменные лица. Если Экхарту и, прости господи, горгульям это позволительно, то Ивонн Страховски явно слишком старается.

Экхарта нельзя не похвалить — он набрал отменную физическую форму, еще никогда Аарон не смотрелся так мощно. Шесть месяцев тренировок и обучения филиппинским боевым искусствам не прошли даром. Его Адам (так окрестила монстра… Королева горгулий) исправно машет любым оружием, высоко прыгает и, в общем, хорошо дерется. Строго говоря, визуальная составляющая — лучшее, что есть в фильме. Пусть декорации и отчаянно напоминают родственный «Другой мир», но зато хотя бы радуют глаз. Да и сотни демонов, бегущих по крышам, чтобы атаковать легион летающих грозных существ, выглядят вполне эффектно. Благо сцены схваток случаются довольно часто — от разговоров ведь можно и уснуть. Одна из них даже передает привет «Матрице» — впрочем, возможно, я переоцениваю находчивость Битти.

Все становится много хуже, когда герои открывают рот. Звучат надрывные речи о предназначении, судьбе, душе, надежде и самопожертвовании. Когда такие беседы прерываются звоном разбитого стекла и начинается очередной бой, хочется аплодировать. Не самый изящный сюжетный ход, но за неимением лучших вариантов жаловаться не имеет смысла.

Душа затеплится, мир спасет любовь, и не все ли это, что нам нужно, как справедливо спел Джон Леннон.

Описание (клик - развернуть/свернуть):
Выдержанный в духе современного масштабного кино суровый фильм об ужасах войны, страхе смерти и необходимости оставаться человеком даже в самые страшные минуты своей жизни. Настоящее суровое серьезное кино о войне по-прежнему остается штучным продуктом, по-настоящему глубокие картины, не скатывающиеся в череду спецэффектов, можно пересчитать по пальцам. Фильмов, удачно сочетающих картинку и мысль, и вовсе считанное число. Каждая подобная картина становится событием, каждый участник съемочного процесса подобной ленты словно сам приближается к героям боевых действий, каждый просмотр таких фильмов врезается в память зрителей. Вторая мировая война уходит от нас все дальше в исторической перспективе, ее герои превращаются в героев древних мифов, в полубогов и бесстрашных храбрецов, попирающих смерть. Поэтому каждая лента, окатывающая с головы до ног грязью, кровью, копотью настоящей суровой войны, на вес золота. Забывать о таком нельзя. Повторить такое недопустимо.

Апрель 1945 года. Войска союзников ворвались на территорию гитлеровской Германии и уверенно идут к Берлину. Чем ближе конец войны, тем больше ожесточения с обеих сторон воющих армий. Любая стычка остается смертельно опасной. На пределе все: люди, техника, животные. Жестокость и отчаяние переплетаются с минутной радостью за взятие очередного рубежа. Экипаж танка, носящего гордое прозвище «Ярость», только что потерял своего стрелка-радиста, но вместо опытного бойца команда сержанта Дона Кольера получает необстрелянного юнца Нормана Эллисона, командированного из штаба и ни разу в своей жизни не выстрелившего в человека. Разбираться некогда, бои идут каждый день, а любая новая операция может оказаться последней даже для такого удачливого экипажа, как четверка «Ярости» и их новичок.

Режиссер Дэвид Эйер, служивший в молодости подводником, после жестоких улиц Лос-Анджелеса перебрался в другое железное брюхо машины-убийцы. Главный герой «Ярости» – не персонаж Лермана, глотающий свою первую пороховую гарь, и даже не изможденный герой Брэда Питта, поклявшийся самому себе уберечь своих бойцов и отчаянно держащийся за эту миссию. Ярость - вовсе не та, благородная, из известной всем песни про Священную войну; вообще, герои картины чаще находятся в состоянии полной безнадежности, тоски, страха, или даже бесплодных ожиданий, чем ярости как таковой. «Ярость» - это имя танка, которое стало и именем фильма. И главный герой – это танк Шерман, сгусток смерти, напичканный пулеметами, гранатами и снарядами маленький бронированный путешественник в ад войны. Этот танк калечит людей и снаружи, и внутри себя, мир из него видится совсем иным, за его броней жизнь и борьба обретают иной смысл. Железная гусеничная машина проглатывает героев и переваривает, превращая людей в оружие, в зверей, псов войны, потому что только звери могут рвать врага на куски, продвигаясь к победе дюйм за дюймом.

Дэвида Эйера, сейчас уже можно сказать с уверенностью - режиссер из числа тех, кто принадлежит завтрашнему дню Голливуда. Его «Патруль» был смелым минималистским экспериментом, историей двух напарников-полицейских, рассказанной будто бы от первого лица, при помощи камер наблюдения: там состоялся американский дебют Романа Васьянова, молодого талантливого оператора из России, известного здесь прежде всего по лентам Валерия Тодоровского, «Тиски» и «Стиляги». Следующую картину Эйера, подружившегося с российским оператором, снимали другие люди - и, как назло, «Саботаж», невзирая на участие Арнольда Шварценеггера, провалился в прокате и у критиков успеха не имел. Сила кинематографа Эйера - не в Шварценеггере и даже не в сюжете, а в мощной визуальной составляющей, в уникальной атмосфере, которую он создает вместе с Васьяновым - теперь и в новой картине, «Ярости», которая стала первым настолько масштабным опытом для них обоих, и далеко не первым для исполнителя главной роли Брэда Питта.

Достойно показать войну в кино не так-то просто. Удержаться на острой грани, не свалиться в тарантиновскую сатиру «Бесславных ублюдков», но и не исчерпать десятилетние запасы пафоса «Сталинграда» – задача не из простых. Тем значительнее режиссерский успех Эйера. На пару с оператором Романом Васьяновым Эйер не только создал несколько впечатляющих боевых сцен, но и пропитал серым цветом войны каждый кадр, каждый миг экранного времени, каждый сантиметр декораций. Визуальная часть просто восхитительна. Сражения на танках поставлены захватывающе, пейзажи — безукоризненны, развороченная войной местность одновременно и пугает и завораживает. Антураж, атмосфера, всевозможные штрихи и детали, призванные подчеркнуть «всю жесть» тех условий, справляются со своей задачей на все 100. Убийства суровые, а военные действия выглядят так, что сразу понимаешь — от пуль и снарядов просто так не уйдёт никто. Кровавые останки, растоптанные и растерзанные трупы, осколки и грязь ни на секунду не дают зрителю ощущения комфорта и расслабленности. Вместе с героями мы погружаемся в душное тесное чрево танка, вместе проходим бой, вместе наслаждаемся минутами затишья. С трудом можно вспомнить ленту о войне, которая поглощала бы сильнее «Ярости».

Впрочем, за танковыми дуэлями, ночными перестрелками и бесконечным ожиданием смерти Эйер слегка упростил характеры своих персонажей. На протяжении фильма будет не покидать ощущение, что антуражам и атмосфере уделено несравнимо больше внимания, чем персонажам. Про тех, кто находится вне Шермана, и говорить неприлично, это лишь калейдоскоп лиц, но ведь и пять ведущих персонажей, по сути, остаются всего лишь танковыми бойцами, у которых сложно запомнить даже имена. В этом главное отличие «Ярости» от действительно гениального со всех точек зрения «Спасти рядового Райана». Бесстрашный командир экипажа, богобоязненный наводчик, грубый неотесанный заряжающий, болтливый любитель выпить механик-водитель и мальчишка-стрелок – это все, что мы знаем об экипаже в начале фильма. С этим же мы остаемся на финальных титрах, лишь пара эпизодов чуть шире раскрывают перед зрителем души и умы героев, но этого абсолютно недостаточно для того, чтобы за солдатами увидеть людей.

Впрочем, этого Эйеру и не нужно. Его задача – показать войну как работу. Страшную, кровавую, этически немыслимую, но работу. Работу, от которой зависит жизнь – твоя и четырех парней в твоем танке. Это уродливая работа, от нее невозможно получать удовольствие, хоть Эйер и заваливается в паре эпизодов в пафос, граничащий с истерией. Как ни страшно, но такое отрезвление сейчас как нельзя кстати. Война перестала пугать, а «Ярость» напоминает о том, что в первую очередь пуля несет смерть и лишь во вторую – славу.

Интересные факты:

История показанная в фильме, никогда не происходила с американцами, но несколько раз происходила с советскими танкистами. Навскидку, первые четыре случая, что приходят в голову:
1. Халхин-Гол, август 1939 года. Советский танк БТ-7 (командир - капитан Копцов) получает повреждение ходовой части и застревает на территории противника. СУТКИ танк держит круговую оборону! Воды нет, температура в танке на адовом пекле - около 65-70 градусов. Танкисты отстреливаются экономными очередями. Японцы, уж на что безумные - в отличие от тупорылых немцев из фильма, толпой на пулемёты, естественно, не бегут. В конце-концов, у танкистов заканчивается ВСЁ: снаряды к пушке вышли, пулемёты сдохли от перегрева. Японцы цепляют наш танк бронетягачом, чтобы захватить трофей. Тягач дёргает, заклинившая коробка передач срабатывает, танк рвёт в обратную сторону... И привозит к нам в тыл трофейный бронетягач! Фото "золотого" от пулевых оболочек, расплющенных о броню, танка капитана Копцова имеется в сети. Позднее на основе этой истории одним поэтом было написано уже в годы Великой Отечественной стихотворение, известное как "Баллада о танке".
2. Лето 1941 года. Советский танк КВ-1 занял оборону на узком мосту. В течение суток танк удерживал немецкий КОРПУС!!!! О чём имеются подробные данные и с немецкой стороны. Уничтожены несколько немецких танков, САУ и полдюжины грузовиков, перебито полторы роты пехоты. Вот из таких РЕАЛЬНЫХ подвигов складывался срыв немецкого наступления на Москву. Один танк. Удерживал целый ударный корпус! В конце немцы подтащили на прямую наводку батарею 88-мм зенитных орудий и не без потерь всё-таки забороли наш танк.
3. Тогда же, почти там же. Советский трёхбашенный танк Т-28 совершает легендарный бросок по захваченному фашистами Минску. Один танк едет в полностью контролируемый врагом город, разносит в драбадан десятки грузовиков, склад боеприпасов, и убивает несколько сотен фашистов. Выйти из города танк не сумел, на окраине его подбили. Двое членов экипажа выжили: один вернулся к своим и воевал всю войну, второй смог попасть к партизанам. Командир танка даже выпрыгнув из горящей машины продолжал отстреливаться из пистолета, пока не был убит.
4. Советский танк КВ, заняв удачную позицию на единственной дороге ведущей в Расейняй (Литва), 48 часов задерживал продвижение немецкой дивизии - обойти его немцы не могли, потому что дорога проходила через болота. Наш танк расстрелял и раздавил гусеницами колонну из 12 грузовиков со снабжением, потом прицельными выстрелами уничтожил артиллерийскую батарею.

Специально для съемок «Ярости» Бовингтонский британский танковый музей предоставил кинематографистам единственный в мире действующий экземпляр немецкого танка Тигр.

Танк «Ярость» – боевая машина экипажа героя Брэда Питта – это американский танк М4 Sherman, третья по распространенности в мире модель после советских Т-34 и Т-54.

В фильме использовались две марки сигарет — Lucky Strike и Camel. Если кому-то требовалось курить в кадре, актеры могли выбрать либо травяные сигареты, либо настоящие без фильтра. Травяные сигареты не содержат вредных химических веществ, но они полностью сгорают примерно за одну минуту.

В нескольких сценах фильма, когда танки Шерман оказываются подбиты, то их башня отлетает от основного шасси. Этот эффект известен под названием «Попрыгунчик» (jack-in-the-box). Он вызывается большим давлением внутри танка (например, от взрыва боеприпасов внутри него). Такое происходит только в том случае, если все люки танка герметично закрыты. Когда же этот эффект показывается в фильме, то видно, что у танков открыты люки, а значит им не могло оторвать башню. Зато смотрится эффектно.